Еще немного о том, как лучше: вместе или врозь?

 

В поведении китообразных на первое место выдвигается взаимопомощь, а агрессивность и пристрастие к индивидуальному участку уступают. Когда гибнущее животное подает сигнал бедствия, сородичи, услышав зов о помощи, немедленно бросаются к потерпевшему и начинают подталкивать его к поверхности воды. При этом инстинкт сохранения вида преобладает над инстинктом самосохранения: сородичи оказывают помощь даже при смертельной опасности для себя (например, во время охоты китобоев).


Еще в древних легендах разных народов восхвалялась способность дельфинов спасать тонущих людей. Известны несколько реальных случаев. В печати эти случаи объясняются «гуманностью» и дружелюбием дельфинов по отношению к человеку. На самом деле в основе этих поступков скорее всего унаследованная реакция. Склонность к выталкивательным действиям у дельфинов проявляется не только по отношению к своим сородичам, но и к животным другого вида и даже к самым различным неживым объектам.


Очень интересный случай симбиоза наблюдается у иглокожих животных голотурий, или морских огурцов, с рыбкой карапус (Carapus). Эта маленькая (длиной 15—19 см) рыбка использует в качестве убежища водные легкие голотурии. Если рыбку насильно вытащить из голотурии, она начнет искать себе новое убежище. Карапус может залезать даже в мертвых голотурий, но никогда не использует в качестве убежища другие объекты, даже если они внешне очень напоминают этих иглокожих. Карапус покидает тело голотурии только ночью для ловли мелких рачков, служащих ему пищей, и вскоре снова возвращается в свое убежище.

В брачный сезон одну самку ехидны могут сопровождать до десяти самцов, которые выстраиваются подобно вагончикам поезда и так ходят за ней в течение примерно 36 дней. После этого самка ложится, а поклонники начинают рыть вокруг нее землю, образуя вал и отталкивая друг друга, пока внутри кольца не остается только один самец. Именно он — самый упорный и сильный — даст продолжение потомству.


У некоторых глубоководных морских рыб самцы превратились в карликовых паразитов, у которых редуцировалось большинство органов. Кроме хорошо развитых половых органов, такие самцы сохранили лишь жабры и кровеносные сосуды, разносящие кислород по всему телу. Сами они не едят, а получают необходимые питательные вещества через кровеносное русло самки, с телом которой самец буквально срастается. Таким образом природа заботится о сохранении вида и успешном размножении в трудных условиях глубоководного мира. Поскольку вероятность встречи представителей разных полов одного вида здесь невероятно мала, самка постоянно носит самца с собой.


Известно, что щенки черного хоря (как и многих других млекопитающих) в младенческом возрасте стараются держаться очень тесно вместе, сплетаясь в плотный клубок таким, что становится даже непонятно, где чья голова. Объясняется это тем, что так лучше сохраняется тепло, особенно, если маме необходимо временно отлучиться.


Во время ловли лосося за медведицей с добычей могут увязаться и чужие медвежата. Путаница во время этого ежегодного сборища случается довольно часто — хотя медведицы и узнают своих медвежат, те, по-видимому, не всегда способны узнать мать. Впрочем, медведицы обычно кормят чужого медвежонка своей добычей и даже дают ему сосать молоко, пока его не разыщет родная мать. А если она так и не явится, медвежонок остается с приемной матерью, которая не делает никаких различий между ним и собственными детенышами.


Большую часть года медведи ведут одиночный образ жизни, охраняя свои участки от вторжения сородичей. Однако на Аляске и Дальнем Востоке России каждое лето, когда начинается ход лосося, бурые медведи отказываются от привычного одиночества и собираются у быстрин, чтобы наестся до отвала лососем, поднимающимся к нерестилищам. Порой в таких местах собирается несколько десятков животных. Но несмотря на тесноту, агрессивность угасает, потому что каждый медведь озабочен лишь тем, как бы съесть побольше, а рыбы хватает на всех.

В отличие от африканского страуса самцы нанлу насиживают яйца и водят птенцов в полном одиночестве. Самки ведут свободный образ жизни и откладывают яйца в гнезда разных самцов в течение трех осенних месяцев. Самец шипит и шелкает клювом на каждого, кто приближается к гнезду, в том числе и на запоздавших самок, пришедших «сдать» яйцо «на хранение». Приходится нерасторопным мамашам откладывать яйца поблизости от гнезда, а самец уже вкатывает их в гнездо клювом. Многие яйца, впрочем, остаются вне гнезда и, естественно, портятся, что привлекает огромное количество мух, которыми питаются и самец, и только что вылупившиеся птенцы. Самец бдительно охраняет птенцов; в случае опасности малыши прячутся в траве или под растопыренными крыльями родителя. Отбившиеся птенцы легко присоединяются к чужим выводкам, так что за одним самцом могут следовать разновозрастные птенцы.


В течение большей части года казуары ведут одиночный образ жизни, и только в период размножения самка и самец образуют пару. Во время бурного и громогласного ухаживания самец издает низкие грудные звуки «бу-бу-бу». После этого самка откладывает в его гнездо 3—5 яиц, которые самец насиживает, а самка уходит, чтобы осчастливить потомством другого самца. Всего за сезон у нее обычно бывает три кладки.

Все пингвины — моногамные птицы, то есть самец и самка образуют постоянную пару на весь сезон размножения, а в ряде случаев и на много лет. Они живут стаями, а в гнездовой сезон образуют большие колонии — до тысяч, десятков, а иногда и сотен тысяч пар. Лишь представители одного вида — великолепные пингвины (Megadyptes antipodes) — могут гнездиться отдельными парами. Гнездовые колонии пингвинов обычно размешаются на низких каменистых берегах морей, где птицы гнездятся открыто или используют пещерки и ниши в навалах камней.


Тупики — небольшие, но очень забавные и яркие птицы. Они все свое время проводят, сбившись в огромные стаи. Почему? Дело в том, что у них нет других способов защитить себя от врагов (например, от чайки-поморника). Завидев хищника, тупики сбиваются в стаю, как косяк рыбы перед атакой. Такое поведение приводит чайку в замешательство, затрудняя выбор жертвы. Чем больше птиц в воздухе, тем выше вероятность того, что хищник промахнется. Внутри колоний тупики формируют небольшие группы. Создается впечатление, что тупики знают друг друга лучше, чем мы своих соседей по лестничной площадке, поскольку много времени посвящают наблюдению за собратьями. Такое поведение помогает синхронизировать действия обширной колонии, что в свою очередь является непременным условием ее безопасности.

Муравьи-древоточцы некоторых видов имеют особую группу муравьев-привратников. У таких особей голова имеет специфическую форму и служит для затыкания входа в гнездо. Привратник впускает только членов семьи, которые просят об этом, постукивая усиками. Большое входное отверстие затыкают несколько привратников, а если оно слишком велико, его заделывают особым составом, похожим на картон.


Интересен пример симбиоза рака-отшельника Eupagurus prideauxi и актинии адамсии (Adamsia palliata). Рак-отшельник Eupagurus очень подвижный, и его обычно не устраивают крупные раковины, в которых он мог бы спрятаться полностью. Такие раковины ограничивают движение и мешают раку перемешаться в поисках пиши и соперников. Поэтому он предпочитает мелкие раковинки, едва закрывающие часть его мягкого брюшка. При этом вся передняя часть животного остается открытой и уязвимой для хищников. Но рак очень удачно решает проблему собственной зашиты: он сажает на раковину адамсию, прикрепляя ее таким образом, чтобы ротовой диск актинии находился под его ротовым аппаратом и был направлен вперед, а тело — сзади и немного ниже. Такое положение выгодно и раку, и актинии: она может съедать остатки пиши, падающей сверху, а он в свою очередь находится под зашитой стрекательных клеток в щупальцах адамсии. Кстати, рак-отшельник получает двойную выгоду от содружества с актинией: подошва ее, изначально широкая, затем еще больше разрастается вбок и вверх вдоль края устья раковины и, выделяя слизистую пластину (после застывания превращающуюся в роговую), достраивает раковину. В результате домик получается достаточно вместительным и при этом легким, прочным, эластичным, не мешающим движениям рака-отшельника.